А.Усов

usoff@narod.ru

www.usoff.narod.ru

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

 

3.ПОБЕДА КАК ПОРАЖЕНИЕ

 

Может возникнуть вопрос: а зачем вообще понадобилось  переводить экономику на «хозрасчет» (что бы под этим не понималось), вообще, как-то реформировать? В конце концов, на социалистическом базисе и в войне победили и в космос прорвались, почему нельзя было и дальше жить как прежде «от победы к победе»? Почему понадобилось что то менять ПОСЛЕ того, как социализм всему миру вроде бы явил свою эффективность?

    Этот вопрос подводит нас к нескончаемому спору о преимуществах социализма и капитализма. Здесь как будто уже сказано все, высказаны все возможные аргументы и соображения, но, как всегда, все остались при своих мнениях. Тем не менее, стоит еще раз вернуться к этому спору, поскольку представление о социалистической экономике как об экономике «фабричного» типа, позволяет несколько по новому подойти к делу.

 

    Можно или нельзя распространить законы функционирования фабрики на экономику в целом? Чем отличается фабрика от экономики? Тем как в том и другом случае решаются вопросы ЧТО и КАК производить.

    ЧТО производить? В случае  с фабрикой ответ на этот вопрос очевиден. Что должен производить МОЛОКОзавод, МАКАРОННАЯ фабрика, ОБУВНАЯ фабрика, МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИЙ комбинат, ТАНКОВЫЙ завод и т.д. ясно из названия и определяется самим техническим базисом предприятия. Но что должна производить экономика в целом? Очевидно, то, что удовлетворяет общественные потребности. Но что это за потребности? Иногда ответить на этот вопрос легко, иногда – трудно, иногда невозможно. Общество – это множество субъектов - это отдельные граждане, семьи, сообщества людей, объединенных по самым разнообразным принципам. Все они предъявляют к экономике самые разнообразные требования, и  ожидают удовлетворения столь же разнообразных потребностей, - возможен ли здесь некий общий знаменатель? Конечно. Во-первых, имеется группа товаров и услуг, в которых испытывают потребность поголовно все. Существуют также  такие товары и услуги, в которых испытывают потребность если не поголовно все, то значительное большинство граждан. Наконец, самой жизнью могут быть поставлены такие задачи, которые затрагивают ВСЕ общество, в их решении заинтересовано ВСЕ общество и для решения которых необходимо производство товаров и услуг, потребность в которых, таким образом, оказывается действительно ОБЩЕСТВЕННОЙ. Такие настоятельные и очевидные для всех потребности возникают обычно в период каких либо общественных потрясений: войн, революций, стихийных бедствий и т.п. Чем более насущными оказываются соответствующие потребности, тем большие требования предъявляются к государству, тем более необходимым становится прямое вмешательство государства в общественное производство, тем в большей степени общественное производство организуется или преобразуется по принципу фабрики - с централизованным управлением, распределением, планированием, ограничением частной свободы и т.д. В такие тяжелые времена даже самые либеральные государства становятся на время «тоталитарными». В таких случаях именно «тоталитаризм» становится экономически целесообразным, эффективным, следовательно, объективно необходимым.

    Но рано или поздно любым общественным потрясениям приходит конец, жизнь мало помалу успокаивается и входит в мирное русло. По мере того, как это процесс «умиротворения» развивается вширь и в глубь, общественные потребности все более усложняются, дифференцируются, а главное ВЫРАВНИВАЮТСЯ по степени интенсивности. Во время голода потребность в хлебе больше, чем потребность в бриллиантах, во время войны потребность в танках больше, чем потребность в велосипедах или легковых автомобилях. В мирное время потребности мало помалу приходят в равновесие, и даже происходит перекос, впрочем, естественный и неизбежный, именно: потребность в каких ни будь модных безделушках становится больше, чем потребность в предметах первой необходимости. В этих условиях уже весьма трудно судить, что нужнее обществу танки или велосипеды? Положим, сколько нужно армии таков - с этим государство еще может как то разобраться, но сколько нужно велосипедов? Сколько их понадобится завтра,  через год, через 5 лет? И каких именно: спортивных, обычных, детских, дамских, двух колесных, трех колесных, «с моторчиком» и без, и т.д.? Ответить на эти вопросы мало что трудно – НЕВОЗМОЖНО. Никакие Леонтьевы и прочие титаны экономической мысли решить эту задачу не в состоянии.

 

    Легко рассчитать траекторию брошенного камня, но попробуйте рассчитать траекторию листа, сорвавшегося с дерева и подхваченного ветром, а ведь в обоих случаях на объект – камень или лист – действуют одни и те же силы. По мере того, как потребности развиваются, утончаются, так сказать, отрываются от земли, их динамика все менее поддаются рациональному учету. Открывается необозримое поле для поиска, эксперимента – чем и занимаются все фирмы, работающие на потребительский спрос, - но здесь нет места планированию в СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ смысле – из одного центра, «под руководством партии и правительства»,  и когда план существует как юридический  закон. Какой закон (в указанном смысле) может быть в моде или, скажем, в информационных технологиях?  Какие бюрократы могут здесь что то планировать, «законодательствовать», когда даже узкие специалисты в собственной специальности едва  успевают  отслеживать ее прогресс?  Поколения систем управления, обработки информации – а именно здесь сегодня центр тяжести  прогресса средств производства – сменяются в течение 3-5 лет. То, что студенты начинают изучать в начале курса обучения, в конце курса уже можно забыть. Государство здесь ОБРЕЧЕНО быть на периферии этого процесса, а не в его центре, т.е. в качестве потребителя, заказчика, вдохновителя – в каком угодно качестве, но только не в качестве главного производителя, организатора и уж тем более не в качестве «генератора идей». Оно может здесь помогать или мешать, стимулировать или подавлять, - и даже и в этом его возможности весьма ограничены - но оно в принципе не может эмулировать, производить этот процесс. – А именно это имели в виду и классики марксизма и коммунисты, именно это представление о роли государства и было заложено в социализме.

 

 Могут заметить: определить объемы общественных потребностей невозможно В ТОЧНОСТИ, но ведь ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО то определить можно? Ведь, в конце концов, и рынок не всеведущ и не вездесущ, ведь и в условиях рынка никто не в стоянии в точности определить, что нужно производить завтра или через год. - Верно. При любом способе производства существует ОШИБКА, рассогласование между спросом и предложением, производством и потреблением. Однако КАК существует эта ошибка, в какую сторону изменяется – в этом как раз и заключена принципиальная разница между рынком и социализмом.

 

    Социализм предполагает наличие единого планирующего центра и экономики «фабричного типа» эти планы выполняющей. Сразу чувствуется, что чего то в этой схеме не хватает – спроса не хватает, потребителя не хватает. Производство ориентировано на план, план ориентирован на удовлетворение общественных потребностей. В отношении определенной части жизненно важных потребностей планирование возможно и эффективно. А как же в отношении остальной части, в отношении потребностей более высокого порядка? Вопрос даже и не в том, как их планировать, - как их хотя бы фиксировать, «отслеживать», установить хотя бы факт наличия такой то потребность  в таком-то объеме? Пусть эта потребность уже существует как факт, но при отсутствии рынка она не может заявить о себе в виде платежеспособного спроса, который при социализме (в отличие от рынка) никого (кроме спекулянтов) не интересует. Далее, существует ДИСТАНЦИЯ между потребителем и планирующим органоном, дистанция экономическая, социальная, пространственная, географическая, наконец, что в масштабах России далеко немаловажно. Эта дистанция не только препятствует воздействию спроса – как бы он не выражался и не существовал – на центр принятия экономических решений; материальные институты, отчуждающие потребителя от производства, могут даже и противодействовать взаимодействию последнего  с первым. Например, какому ни будь руководящему дураку может показаться, что «потакание» таким  то потребностям нецелесообразно, несет какую-то угрозу кому то или чему то и таким образом потребность остается принципиально неудовлетворенной. Речь идет не о моде или каких то вредных веяниях, идущих с прогнившего Запада, речь идет даже о технических вопросах. Если бы коммунисты до сих пор были у власти, то в России и до сих пор не было бы ни персональных компьютеров, ни сотовой связи, а уж интернет был бы точно сочтен антигосударственным изобретением.

       Короче говоря,  даже в самом лучшем случае, для того, чтоб государство заметило такую то потребность и учло  ее при составлении планов производства, эта потребность должна вырасти до государственных масштабов. А после того, как государство ее, наконец, заметит и учтет, окажется, что потребность уже не существует, что общественный спрос переключился на какой либо иной товар или разновидность товара: ведь речь идет не о потребностях в хлебе или электроэнергии, но наиболее тонких, динамично развивающихся, изменчивых общественных потребностях. Может показаться, что потребности такого рода второстепенны, - конечно, они действительно второстепенны и третье степенны… в условиях войны и каких либо общественных потрясений. Но в условиях нормальной мирной жизни как раз они то становятся ПЕРВОСТЕПЕННЫМИ. Когда все сыты, хлебом насущным мало кто интересуется. И еще меньше людей заботятся о душе, «о божественном» и т.п. материях. Большинство же озабочено удовлетворением потребностей может и несущественных с точки зрения философов… но вот именно, что только лишь с точки зрения философов. Большинство не просто озабочено, но жизнь свою готово положить на удовлетворения этих самых «несущественных» потребностей. Если и можно порицать человечество за эту слабость, то уж никак не экономисту и не с экономической точки зрения.

     Отсюда – следствие, которое может показаться парадоксальным, но в сущности естественное и понятное. Настоящие проблемы с планированием общественных потребностей, а значит кризис социализма,  возникают не тогда, когда все голодны, разуты и раздеты – как раз соответствующие потребности относительно легко определить, планировать, и наладить производство соответствующих товаров. То есть как раз с этой задачей социализм может относительно успешно справиться. Настоящий кризис начинается тогда, когда достигается относительное материальное благополучие, и возникают потребности высшего порядка, планирование коих становиться делом, все более затруднительным и, наконец, вовсе невозможным. Таким образом, шествие социализма от успеха к успеху в деле «всемерного удовлетворения потребностей и запросов трудящихся» становится движением к неизбежному кризису социализма по причине его принципиальной неспособности решить эту самую задачу «всемерного удовлетворения»…

 

    Итак, материальное отчуждение между производством и потреблением приводит к тому, что потребность, т.е. ОШИБКА между производством и потреблением, однажды возникнув, «обречена» ВОЗРАСТАТЬ – таков закон социализма. Социализм есть система не столько удовлетворения, сколько подавления потребностей. Поэтому социализм прочен, когда люди добровольно предаются самоограничению идут на жертвы во имя идеи, в периоды, когда этот массовый энтузиазм  уместен и необходим – т.е. в периоды великих исторических испытаний. Но когда общество входит в мирную жизнь неизбежно возникает и начинает нарастать общий кризис социалистической экономики,

состоящий в том, что социализм становится обществом нарастающего недопотребления.

 

Итак. Либо государство должно планировать, а вернее сказать, предвидеть, предвосхищать сами потребности, а это примерно тоже, что планировать и предвосхищать САМУ ЖИЗНЬ – это задача по плечу разве что господу богу. Впрочем, здесь возможны какие то тактические временные успехи, но принципиально, стратегически она неразрешима. Либо государство должно ОТСЛЕЖИВАТЬ развитие общественных потребностей, с тем, чтоб надлежащим образом планировать производство и тем самым своевременно удовлетворять возникающие потребности. Но здесь встает другое принципиальное затруднение. Производство и потребление в условиях социализма ПРИНЦИПИАЛЬНО и материально  отделены друг от друга: между ними встает бюрократический аппарат самого государства. Этот аппарат либо оказывает пассивное сопротивление воздействию общественных потребностей на производство, либо активно ему противодействует, т.е. сознательно игнорирует или даже подавляет те или иные «ненужные» общественные потребности. Для того, чтоб преодолеть это сопротивление или противодействие общественные потребности должны нарастать. И только лишь достигнув известного уровня напряженности, они способны вынудить принять государственные органы те или иные решения. Из опыта социализма известно, что нередко общественная потребность в том или ином товаре должна была достигнуть поистине катастрофических масштабов для того, чтоб государство ее заметило и предприняло шаги к ее удовлетворению. Таким образом, социализм – это общество хронического недопотребления, это экономика дефицита.

   Это, впрочем, еще не все. Обозначенная «проблема социализма» имеет и более глубокие корни.

 



Hosted by uCoz