А.Усов

usoff@narod.ru

www.usoff.narod.ru

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

 

5.ПОБЕДА КАК ПОРАЖЕНИЕ (окончание)

 

 

    Главная причина этой ситуации, как уже неоднократно говорилось, в том, что производство и потребление материально отделены друг от друга: связь между ними может быть только искусственной, бюрократической – в этом корень зла. Отсюда простая мысль: для того, чтоб производство стало эффективным, т.е. было направлено на обслуживание реальных потребностей, необходимо, чтобы производитель был предельно, максимально заинтересован в удовлетворении потребностей. Иначе говоря, необходимо, чтобы он то их и испытывал, чтобы это были ЕГО потребности, т.е. чтобы потребитель и производитель существовали в одном лице. Эта ситуация реализуется в условиях натурального хозяйства. (Замечу, что под «эффективностью» здесь и далее я имею в виду не рентабельность, и не производительность труда, и не что либо другое в этом роде, а ОРИЕНТАЦИЮ  производства на удовлетворение реальных потребностей, ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО того и другого, НЕРАЗРЫВНУЮ СВЯЗЬ между ними. В этом отношении ясно, чем меньше дистанция между производством и потреблением, тем экономика эффективнее.)

 

    Заметим сразу же, что ошибка, рассогласование между производством и потреблением будет существовать и в этом случае. Собственно говоря, потребность сама по себе и есть эта ошибка – сигнал производителю о том, что соответствующий предмет потребления не существует в должном количестве и, соответственно, должно быть по возможности произведено какое то его дополнительное количество. Таким образом, в этом отношении, т.е. в отношении существования рассогласования между производством и потреблением между социалистическим и натуральным хозяйством нет разницы – там и там рассогласование СУЩЕСТВУЕТ. Принципиальная разница состоит в том, как изменятся это рассогласование, какая тенденция ему свойственна: к увеличению или к уменьшению. Если в первом случае, мы видели, что эта ошибка в тенденции увеличивается, то в случае натурального хозяйства, очевидно, должна существовать противоположная тенденция. В самом деле, кто наилучшим образом позаботится об удовлетворении потребностей как не тот, кто их испытывает (это не относится, конечно, к детям, престарелым и больным людям, но эти люди в условиях любой экономики – только потребители и потому всегда существуют так сказать, за рамками экономического механизма, каков бы он ни был)? Это однако, еще не дает гарантии, что потребность действительно будет удовлетворена. Если, например, по погодным условиям случается неурожай, то совершенно не важно кем является хозяйствующий субъект: рабом, крепостным, колхозником или фермером – в любом случае он останется голодным. Разница в том, что в одном случае система производства – потребления построена таким образом, что принципиально ВОСПРОИЗВОДИТ ошибку между производством и потреблением, в другом она ее принципиально сокращает. В первом случае экономика неэффективна даже при самых благоприятных внешних условиях, во втором, она может оставаться эффективной вопреки неблагоприятным внешним условиям. Но при прочих равных условиях экономика второго типа потенциально по определению эффективна, первая по определению не эффективна. «Только» в этом и состоит разница.

    Усложним задачу. Введем в наши рассуждения разделение труда. Некто А производит товар «б», другой производитель Б производит товар «а». Затем они обмениваются на рынке произведенными товарами и в результате А потребляет товар «а», а Б потребляет товар «б». То есть каждый их них производит то, что потребляет другой. То есть в случае с рынком – а в данном случае мы имеем уже очевидно рыночную ситуацию – возникает хотя и в иной форме, но тоже материальная дистанция между производителем и потребителем, дистанция, которая, как и в случае с социалистической экономикой способна вызвать увеличение ошибки между производством и потреблением. Действительно дистанция возникает, и она действительно способна вызвать увеличение упомянутой ошибки, более того, она и является конечной причиной экономических кризисов в условиях рынка. Однако не все так просто.

    В одном случае между производителем и потребителем стоит государство, в другом – рынок или, лучше сказать, механизм обмена. В чем разница? Она проста: государство при социализме – все определяющая, все решающая сила. Эта сила будет существовать независимо от того насколько хорошо или плохо она решает и определяет. До тех пор пока верхи  всесильны, а низы бессильны, государство будет существовать вопреки даже здравому смыслу, экономической целесообразности, будет существовать за счет граждан на костях граждан, если и этот ресурс будет востребован. Словом государство первично, экономическая эффективность вторична – вот элементарный ЗАКОН социализма. Потому государство существует в ущерб экономике, истощает экономику и если способно созидать то лишь государственную экономику, т.е. экономику для государства, а не для граждан.

   В случае с рынком дело обстоит принципиально иначе: разделение труда, т.е. отчуждение производителя от потребителя действительно влечет за собой определенные издержки – назовем эти издержки издержками обмена. Однако давно известно и другое обстоятельство:  разделение труда сокращает издержки производства. Отсюда простое следствие: если экономия на издержках производства превосходит издержки обмена, то рынок возникает и существует, если же нет, то он не возникает или прекращает свое существование и происходит возврат  от рынка - к натуральному хозяйству.  Однако заметьте главное: что бы ни происходило, какой бы сценарий не развивался в реальности, ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ его движущей силой? ЭФФЕКТИВНОСТЬ производства. Рынок возникает, если в результате эффективность возрастает, ранок перестает существовать, если он снижает эффективность. То тесть в любом случае максимально возможное удовлетворение потребителя является «критерием истины», главной движущей силой экономики. Таким образом, переход к рынку и разделению труда не снижает и не подрывает эффективности производства, он является СРЕДСТВОМ ее повышения. Таким образом, при переходе от натурального хозяйства главный принцип частнособственнической экономики - тождество производства и потребления - сохраняется. Тождество теряет свой непосредственный характер, появляется множество посредствующих звеньев, но этим способом увеличивается и производительность труда, и степень удовлетворения потребностей. То есть тождество производства и потребления углубляется тем, что его непосредственный материальный характер (как в условиях натурального хозяйства, когда производитель и потребитель существуют в одном лице) вытесняется характером функциональным (всеобщей взаимозависимостью производителей и потребителей).

    Следующий за разделением труда шаг - это отделение не только специальностей, но и  форм собственности  друг от друга, именно, собственности на труд - от собственности на средства производства, короче,  отделение труда от капитала. На этом этапе проблема, очевидно, еще более усложняется и обретает форму вопроса об эксплуатации труда капиталом.

    Согласно марксизму отделение труда от капитала приводит к абсолютному и относительному обнищанию рабочего класса, т.е. вопрос об эффективности (в указанном выше смысле) экономики не только усложняется, но и принципиально обостряется. И однако ж, несмотря на это, я отказываюсь обсуждать его в данной работе и на то имеются следующие причины. Во-первых,  этот вопрос я, как мне кажется, с исчерпывающей ясностью разобрал в своих статьях, посвященных критике «Капитала» (см. www.usoff.narod.ru). Во-вторых, этот вопрос сегодня как-то стушевывается и оттесняется на задний план даже в работах и программах самих коммунистах и прочих левых. На первый план сегодня ими выдвигаются межнациональные, межгосударственные, межцивилизационные и прочие проблемы, о коммунизме же в духе Маркса - Ленина уже никто не говорит, и к нему не призывает. «Плюрализм форм собственности» можно найти, наверное, в любой левой программе, исключая разве что разве что безнадежных маргиналов, но об этих что говорить.  В третьих, что касается собственно России, то рабочий класс в России (в отличие от Запада) ни в одну историческую эпоху особо не обогащался: ни при царе, ни при Сталине, ни при коммунистах, ни при либералах. То есть, экономические проблемы в России явно вращаются не вокруг межклассовых противоречий (как на Западе), а вокруг какой-то иной оси, которую нам еще предстоит определить (если нас занесет и в эти дебри). С другой стороны, именно на Западе, коему межклассовые противоречия всегда были свойственны и, глядя на который, Маркс и писал свой «Капитал», - именно на Западе указанные противоречия разрешены удовлетворительным образом: экономическая история Запада за последние минимум 100 лет попросту опрокидывает открытый Марксом пресловутый закон относительного и абсолютного обнищания рабочего класса, - настолько, что поминать о нем в наши дни – значит попросту смешить людей. Но это значит, что вопрос об эффективности капиталистической экономики решен самим ходом ее развития, и мы можем утверждать, что отделение труда от капитала, в общем, в тенденции влечет за собой рост благосостояния и потребления ВСЕГО ОБЩЕСТВА (а не только собственнических классов), т.е. что это - очередной шаг в к росту эффективности экономики.

    Таким образом, история частнособственнической экономики от натурального хозяйства до современного капитализма есть история  роста ее эффективности. И главный фундамент этого роста – ТОЖДЕСТВО производства и потребления, ориентация производства на потребление, жесткая, «абсолютная» связь между тем и другим, какими бы сложными механизмами и посредствующими звеньями это тождество не реализовывалось. (Подчеркну, что тождество это нельзя понимать буквально, в том смысле, что при капитализме всегда все работают и при этом сыты и здоровы, а как СУЩНОСТЬ экономического механизма, как определяющий принцип его функционирования.) В 20 веке это тождество  впрочем,  начало как будто разрушаться, однако лишь в том смысле, что производство стало опережать потребление. Возникает проблема уже не удовлетворения, но искусственного стимулирования, культивирования потребностей. Это влечет за собой целый шлейф этических проблем, например: должны ли разумные люди позволять себе развлечения вроде женских боев в малиновом сиропе, в то время как где ни будь в Африке целые народы вымирают от голода? Однако, в такого рода явлениях нельзя не видеть крайнего подтверждения и выражения изначальной сущности частнособственнической экономики: что бы не происходило с ее агентами, страдают ли они от голода или от обжорства, ВСЯ их деятельность направлена на удовлетворение потребностей и именно эта тенденция, в конце концов, побеждает: частнособственническое общество становится обществом сверх потребления, перепотребления, вплоть до самых нездоровых и даже антисоциальных проявлений этого состояния.

 

Итак, если социализм есть общество недопотребления, подавленных потребностей, то капитализм – общество перепотребления, чрезмерно раздутых потребностей. Эта противоположность обусловлена тем, что если в первом случае производство принципиально отчуждено от частного, личного потребления, то во втором оно принципиально ориентировано на потребление. Но это еще, так сказать, половина вывода. Другая половина состоит в том, что если отрицание личного потребления составляет существенную черту социализма, то социализм становится чрезвычайно эффективной экономической системой, когда именно и требуется отрицание личного потребления, т.е. требуется принесение всего частного и личного в жертву общественному и государственному. Иначе говоря, когда от народа требуется великие подвиги и свершения, тогда социализм как раз и становится той формой и способом, посредством которых эти подвиги  и могут быть свершены. В такие наиболее наряженные периоды общественного бытия даже и капиталистическая экономика обретает черты социалистической, иначе она просто погибает.

    Однако и это еще не весь вывод. Последняя и может даже главная его часть состоит в том, что когда революции и войны кончаются, когда общество входит в мирное русло, когда, наконец, решаются государственные задачи по восстанавливаются системы общественного жизнеобеспечения, жизнь входит в нормальное русло и центр тяжести экономических проблем перемещается в область удовлетворения личных и частных потребностей, - тогда то для социализма начинаются трудные времена. Не война, но мир является испытанием для социализма, страшной угрозой самому его существованию, ибо как раз в этом случае на повестку дня выходят те вопросы, кои он наименее всего способен решить. Поэтому момент, когда социализмом достигаются самые  великие победы, становится одновременно началом его кризиса. Победив во всех войнах и революциях, социализм обречен на поражение в мирной жизни, обречен, быть «побитым канарейками», если вспомнить Маяковского. Социализм словно птица Феникс наоборот: та восставала  из пепла, социализм начинает обращаться в пепел, причем в самый неожиданный и неподходящий момент – момент своего наибольшего торжества.

 



Hosted by uCoz