А.Усов

usoff@narod.ru

www.usoff.narod.ru

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

…Помню, ехали мы как-то с отцом в машине  и он (это было в году 92-93) сокрушался: Гайдар де «всех ограбил» и т.п. Я же, будучи тогда ярым либералом, ему горячо возражал: причем, мол,  тут Гайдар, когда: «общий кризис социализма», «денежный навес», дрянная экономика, «коммуняки» по прежнему везде и всюду у власти и т.д. и т.п. В конце концов, я сказал: «Надо было предыдущие 70 лет делом заниматься, а не строить дурацкий коммунизм, тогда б и инфляции сегодня не было». Отец замолчал, он видимо принял мои слова на свой счет: ведь это их поколение строило «дурацкий коммунизм». Я почувствовал, что брякнул лишнее и заткнулся, однако ничуть не раскаивался в сказанном. Про себя я продолжал лихорадочно соображать: ну хорошо, думал я, если оставить в стороне все эти распри отцов и детей, конфликт поколений  и все тому подобное, то в чем я не прав? Мысленно я еще и еще раз прокручивал все звенья цепи своих аргументов, и всякий раз убеждался в их нерушимой прочности: я выходил куром прав.  К тому времени я уже начитался  умных книжек по экономике и к тому же пребывал в том счастливом возрасте, когда и без всяких книжек абсолютная истина у человека в кармане. Поэтому я не сожалел о своей заносчивости в разговоре с отцом: «…Истина дороже»,  - думал я про себя, надуваясь от важности. И хотя  надувался я «про себя», это  было, видимо,  заметно и со стороны, потому что отец, покосившись на меня, усмехнулся и сказал: «Ты не очень-то…   Капитализм то у вас, похоже, выходит еще дурнее нашего коммунизма». - «А что ты хочешь: яблоко  от яблони недалеко падает», - парировал я, но про себя несколько растерялся; я чувствовал, что отец как будто попал в некую точку, но в чем эта «точка» и что это за «точка» никак не мог ухватить. В конце концов, я  махнул рукой на все эти двусмысленности и вновь погрузился в блаженное состояние: так или иначе, но истина то при мне, чего еще надо?

    Мое блаженство закончилось, и при том весьма болезненно, после выборов президента в 96г. Тогда, после победы Ельцина и с огромным запозданием (заслуга наших тогда еще очень свободолюбивых СМИ!) посыпались, словно булыжники на голову, «открытия» одно другого лучше: пьяный Ельцин дирижирует оркестром, его же пьяные (даже когда он был физически трезвым) комментарии текущих политических событий и собственных решений, смелая по видимости, но безобразная по политической сути авантюра с поездкой в Чечню во время предвыборной компании  и т.д. Затем начался маразм покруче брежневского. Ельцин недееспособен – это очевидно уже было всей стране, но тем более навязчиво и бездарно официальные СМИ пытались навести тень на плетень:  нам предъявляли по TV огромные пачки бумаг, с которыми Ельцин «работает»; нелепые диалоги с министрами перед объективами, долженствующие изображать бурную государственную деятельность президента (этот жанр пропаганды с тех пор так и укоренился на TV); опять таки «пьяные» комментарии Ельцина по поводу очередного теракта или дефолта, вакханалия с премьерами после дефолта и т.д. и т.п. Затем возникло дело Скуратова, какие то счета за границей,  суета по этому поводу обитателей Кремля… За всем этим вырисовывалась простая правда: СТРАХ ельцинской «семьи» за себя, за свои деньги, за свою шкуру. Всех этих людей случай вынес на политический олимп, они извлекли из этого своего положения все мыслимые и немыслимые дивиденды и вот теперь, в связи с физической немощью Ельцина, почва под ними заколебалась. Им надо было или уносить ноги из «этой страны» или срочно сооружать какие-то гарантии на будущее. И пока не было определенности ни с тем, ни с другим, им необходимо было изо всех сил «наводить тень на плетень», т.е. поддерживать имидж Ельцина как эффективного государственного деятеля. И, как это всегда бывает у бездарных людей, чем больше они старались, тем хуже выходило…

    Как не вспомнить в связи с этим времена классической древности, когда какой-нибудь римлянин из частного лица мог сделаться диктатором, ввязаться в гражданскую войну, одержать в ней победу и затем, бросив оружие, спокойно вновь удалиться в частную жизнь, не опасаясь удара в спину. И не потому что такой опасности не было – опасность была и даже очень, - а потому, что сознание своей правоты освобождает политика от суетных страхов и наполняет его характер и поведение такой силой и уверенностью в себе, которые обезоруживают даже его смертельных врагов. - Политика в те далекие времена была делом кровавым, но не подлым и не мелким; последние ее качества есть завоевание, насколько могу судить, новейшего времени.

    С нашими доморощенными вождями и отцами демократии вышел, очевидно, совсем не тот случай… какие уж тут римляне… Солжет тот, кто скажет, что все политическое поведение Ельцина с 96г до добровольной отставки объясняется его старостью, слабостями, болезнями и прочь., и потому,  по большому счету, ничего не значит. Наоборот: как раз в этот период Ельцин были искренен и правдив как никогда; он был САМИМ СОБОЙ. Он мог сказать в разговоре с Э.Рязановым ( в каком-то документальном фильме), что не знает для чего была начата война в Чечне просто потому, что действительно НЕ ЗНАЕТ этого. Он мог накануне дефолта и вопреки очевидности что-то нести  насчет стабильности рубля просто потому, что он понятия не имел об этой самой «очевидности», т.е. о действительном положении дел в этой области (как и в любой другой). Он мог «подсовывать» депутатам во время правительственного кризиса 98г. то одну то другую заведомо неприемлемые кандидатуры в премьеры просто потому, что никакой «политики» в этом процесс для него и не существовало. Он назначал премьера  как большой начальник назначает ночного сторожа: какая разница кто, лишь бы маячил в нужное время в нужном месте. В его поведении политика отсутствовала настолько, вернее ТАК отсутствовала, что сама собой являлась мысль, что ее никогда и не было. Далее,  он мог открыто, по TV, пытаться подкупить депутатов (московскими квартирами и проч.) просто потому, что это был ОБЫЧНЫЙ метод его «политической» работы  еще с советского времени. Словом, он мог все это и многое другое в том же духе делать просто потому, что был не политиком, а ВРЕМЕНЩИКОМ – именно это его фундаментальное качество и обнаружилось в полной мере в последний период его правления.

    Между временщиком и политиком разница столь велика, что можно сказать, что ее нет вовсе, в том смысле, что ее невозможно преодолеть, в отличие от какой угодно реальной дистанции. Глухой никогда не станет композитором, и в то же время, настоящий композитор останется композитором, даже если оглохнет (пример Бетховена). Аналогичным образом: временщик никогда не сделается политиком, каких бы высот власти он не достигал, политик никогда не  сделается временщиком, несмотря ни на какие падения, политические или физические. Поэтому если Ельцин был временщиком в 98 году, то он таковым был и во все предыдущие годы, просто тогда это его качество было менее заметно, хотя периодически и весьма резко оно выступало уже и тогда.

    Это обстоятельство, ничего существенного не добавляя к фактуре пореформенного периода, коренным образом меняет взгляд на  него, СМЫСЛ, СУЩНОСТЬ всех соответствующих событий. Оно-то и вынудило меня пересмотреть всю свою точку зрения на либерализм и демократию в нашей стране. Очевидно, например, что в этом случае выборы президента оказываются ФИКЦИЕЙ, причем НЕЗАВИСИМО от того насколько честно они проводились. Соответственно, вся политическая борьба вокруг выборов имеет совсем не тот смысл, какой ей придавали и до сих пор придают. Столь же радикального пересмотра требует и экономическая история реформ. –  Ну и какие же, спрашивается,  открытия нас ждут в таком случае? Что, кроме всем известных прокоммунистических лозунгов и оценок мы можем получить в итоге? – Но, во-первых, в этих лозунгах правды много больше, чем казалось прежде (мне, по крайней мере). «Всех ограбили», «антинародное правительство», «оккупационный режим» и т.п. - все это действительно имело место быть. Однако… если я отделался от одной крайности, то уж не для того, чтоб тут же бултыхнуться в противоположную. Действительный «ревизионизм» состоит не в том, чтоб перейти на противоположные позиции – этот переход и в самом деле не много бы стоил – а в том, чтоб, отталкиваясь от противоположностей, понять то, что их порождает – САМУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ. Эту то задачу я и ставлю перед собой в настоящей статье. Предвосхищать ее выводы заранее не за чем, вся работа еще впереди, тем более, что работа эта такого рода, что от нее весьма трудно отделить ее результат. Однако несколько предварительных соображений уместно высказать прямо сейчас.

 

   Либералы так много говорили и говорят об инфляции, что… невольно задумываешься: а не это ли их ахиллесова пята, их больное место (по принципу «у кого что болит…»)? Так оно и есть. Причем насколько здесь не все в порядке видно уже в самом грубом приближении. За примером далеко ходить не надо. Б.Федоров, министр финансов в 1993г в своем обзоре «Российские финансы в 1993г.» говорит:

 

«Инфляция объективно приводит к поляризации общества, к исчезновению среднего класса, к увеличению разрыва между богатыми и бедными. Понять этого оппозиция не смогла, приписывая все результатам реформ». («Вопр. экономики» №1 1994 стр.18)

 

А сама-то инфляция - разве не результат реформ? Послушать Федорова, так инфляция – нечто вроде стихийного бедствия, с которым правительство самоотверженно борется, оппозиция же ничего не понимает и только путается под ногами.

   Но допустим, что так и есть, допустим, что инфляция – некий объективный процесс, как же Б.Федоров объясняет его причины, его механизм? Цены в 1992г., говорит он,  выросли в 26 раз, количество денег в обращении (М3) в 10 раз. (стр.10) Та же самая картина наблюдалась и в 93г.: рост цен в 10 раз, количества денег – в 3-4 раза. Вывод из этих цифр напрашивается, казалось бы, сам собой. И Б.Федоров, действительно, делает вывод, но совсем не тот, который «напрашивается» и извлекает его не из своих же цифр, а откуда-то с потолка:

 

«Можно с основанием (???) сказать, что в 1993г. на монетарные факторы инфляции приходилось порядка 70-75%, а остальное – на затратный механизм, валютный курс и др.» (17)

 

То есть причиной инфляции на 70-75% был рост денежной массы. – Как так? Ведь из цифр же следует, что цены росли БЫСТРЕЕ денег в обращении, т.е. количество денег в обращении СОКРАЩАЛОСЬ относительно уровня цен. Отсюда, казалось бы, следует вывод, что цены росли не по причине увеличения количества денег в обращении, а по какой-то другой «немонетарной» причине,  рост же денежной массы СДЕРЖИВАЛ рост цен, а не стимулировал его (хотя бы «только» на 70-75%)? Б.Федоров с этим не согласен:

 

«… Сохранение высоких темпов инфляции на фоне реального сокращения предложения денег, нельзя объяснить усилением ее немонетарных факторов. Напротив, это результат стремительной монетизации экономики. Статистически динамика инфляции весьма надежно объясняется инфляционными ожиданиями, ростом предложения денег, т.е. превалируют монетарные факторы, непонятные для хозяйственников и банкиров, не изучавших рыночную экономику.» (17)

 

Каким образом «динамику инфляции» можно «надежно объяснить» РОСТОМ предложения денег, если тремя строками выше утверждается, что высокие темпы инфляции сохранялись «на фоне реального СОКРАЩЕНИЯ предложения денег»? – И это нам говорит «профессионал», рыночную экономику, по видимому, изучавший… Далее, что такое инфляционные ожидания? Это значит нет доверия к рублю. Но не потому, что завтра рублей напечатают больше; нет доверия, даже если точно знают, что их напечатают меньше, т.е. что происходит сокращение эмиссии. В этих условиях ЛЮБОЙ рубль, еще не вложенный в товар или валюту - ЛИШНИЙ рубль,  ЛЮБОЕ количество денег в обращении избыточно, и инфляция будет происходить, даже если это количество будет сокращаться. Инфляционные ожидания в этом случае - это не просто ожидание инфляции, это ожидание дальнейшего развала, неверие во власть, ЧТО БЫ ЭТА ВЛАСТЬ НИ ДЕЛАЛА… По весне снег тает независимо от того много его или мало; подобным же образом в обществе могут возникнуть условия, при которых денежная масса будет обесцениваться НЕЗАВИСИМО от ее количественных изменений, даже при отрицательной эмиссии, т.е. даже в том случае, если правительство будет изымать из обращения «лишние» деньги. Анализ этих условий и есть ДЕЙСТВИТЕЛЬНАЯ задача политэкономии в этом вопросе, условия эти и есть тот подлинно «немонетарный фактор», о котором следует говорить. Инфляция – это та нить, которая может помочь добраться до самого нутра общественных отношений, - до отношений собственности с одной стороны, и политических отношений - с другой. - «Этак ты  доберешься, пожалуй, до Ленина и его «Апрельских тезисов», а то и до Ноя с его ковчегом», – могут мне заметить. - Именно это я и собираюсь сделать… ну, пусть хоть не до Ноя и даже не до Ленина, но до кое каких корней я докопаться намерен…

    Вернемся к Федорову. Исходя из столь путанного понимания инфляции он дает соответствующий по качеству рецепт борьбы с нею. Надо де сокращать расходы, научиться жить по средствам и т.п. – обычная песня либералов. Федорова не смущает, что затянуть потуже пояса он рекомендует тем, кто никогда и не имел лишнего, что его поучения насчет «жить по средствам» звучат в то время, когда происходит ПАДЕНИЕ  реальных доходов населения, и что простое сопоставление цифр показывает, что даже если население начнет вымирать от голода – даже и это не остановит инфляцию. Я уж не говорю о том, что еще надо было доказать являются ли всевозможные дополнительные выплаты населению причиной инфляции или ее следствием, лишь отчасти компенсирующим потери от инфляции…

 

   Обратимся к простому примеру. Предположим общество состоит из 2 человек А и Б, у каждого из которых по рублю в кармане. То есть количество денег в обращении = 2 рубля (две рублевых банкноты). Предположим, что эта денежная масса обладает покупательной способностью или стоимостью = Х. Предположим теперь, что А нарисовал еще две рублевых банкноты, при чем так, что его фальшивые банкноты невозможно отличить от настоящих. Количество денег в обращении таким образом увеличилось в 2 раза и составляет теперь 4 руб. Столь же очевидно, что стоимость этой денежной массы осталась неизменной и по прежнему =Х. Однако если раньше стоимость одного рубля была = Х/2, то теперь Х/4.

    Этим примером я  не сообщил, казалось бы,  ровно ничего нового: то, что эмитент посредством эмиссии получает доход (эмиссионный налог, сеньораж или как там он называется), что эмиссия затем влечет за собой инфляцию – все это, опять таки, всем давно известно. - Известно то известно, но… представьте себе картину: Б, обнаружив, что его рубль подешевел в стоимости, обратился бы к А с вопросом: почему я обеднел, что случилось с моими деньгами?, в ответ на что А, сокрушенно вздохнув, ответил бы: их съела инфляция! – Казалось бы, театр абсурда в духе не то Гоголя, не то Кафки, между тем именно такого рода диалог происходит между народом и правительством на всем протяжении  реформ! А главными запевалами в этом диалоге являются отнюдь не «рабочий и колхозница», а политики, идеологи, аналитики и прочая наша интеллектуальная аристократия.

  Куда делись наши сбережения? – спрашивает народ у правительства. В ответ звучит: ну вот, понимаешь, коммунисты слишком много пустых денег напечатали, образовался денежный навес – он и вызвал инфляцию, рубль и обесценился. - Рубль то обесценился, но куда делась СТОИМОСТЬ того самого денежного навеса? В только что приведенном примере мы видели, что стоимость денежной массы как до, так и после эмиссии  неизменна и равняется Х. В результате эмиссии эта стоимость воплощается в бОльшем числе «бумажек» и потому стоимость каждой из них снижается, но стоимость ВСЕЙ массы бумажек после эмиссии, как и прежде, осталась равной Х.

    В результате эмиссии стоимость  денежного навеса действительно уменьшается, но не потому, что она «усыхает» или «испаряется», а потому что ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЯЕТСЯ в пользу «эмитентов» в самом широком смысле, т.е. в пользу тех, кто так или иначе тем или иным способом инициирует инфляцию. Инфляция – это, прежде всего, грабеж среди белого дня, а не стихийное бедствие.

     Если инфляция всегда кому-то выгодна, так вот и ищите кому она выгодна, если только ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите понять причины инфляции. Дефицит бюджета, эмиссия и т.д. и т.п. все это отчасти следствия, отчасти МЕХАНИЗМ инфляции. Выставлять все эти «вещи» в качестве причины инфляции  примерно то же, что видеть причину убийства в том, что порох сгорает в стволе пистолета, пуля получает импульс со стороны образующихся газов, движется в направлении головы жертвы и т.д. и т.п. Гораздо правдоподобнее видеть причину убийства… в убийце, а не в пистолете, и не в пуле, и не в законах механики и т.п. – Так я и подхожу к делу: я рассматриваю инфляцию, с одной стороны как результат недееспособности правительства, с другой -  как результат чрезмерной и притом антиобщественной «дееспособности» вполне конкретных лиц и общественных кругов.

 

    Возьмем «наобум» несколько наиболее простых сценариев инфляции:

 

  1. Естественная монополия поднимает цену. Цена на данный ресурс входит в цену всех других товаров. Поэтому повышаются цены всех товаров, т.е. происходит инфляция. Когда этот рост произойдет, правительство вынуждено печатать дополнительные деньги, дабы не затормозить товарооборот. Эмиссия здесь -следствие инфляции, а не ее причина. Но главное: рост цен происходит не мгновенно, а постепенно. И пока этот процесс не завершился, цена на монопольный ресурс относительно выше всех других цен, т.е. монополист извлекает монопольный доход, собирает своего рода дань с общества. После того, как равновесие цен восстановилось, этот источник пресекается, и монополист начинает готовить общество к очередному повышению цены на свой товар, обосновывая свои претензии инфляцией (!!!). Механизм всего этого процесса таков: сначала поднимают цены монополисты, потом собственники других ресурсов, в последнюю очередь собственники рабочей силы, т.е. трудящиеся, а среди последних – бюджетники, затем пенсионеры и остальные, наименее защищенные слои населения. Результат: экспроприация бедных и слабых в пользу богатых и сильных; бедные становятся еще беднее, богатые - еще богаче.

 

  1. Правительство сталкивается с какой-либо масштабной и чрезвычайной проблемой, напр. войной или стихийным бедствием и вынуждено  печатать  деньги,  дабы изыскать необходимые финансовые ресурсы. Инфляция в этом случае – разновидность чрезвычайного налога, а доходы от нее сгорают в огне войны или в борьбе со стихией.

 

  1. Гиперинфляция. Предположим, что некто А в нашем примере, нарисовав несколько фальшивых бумажек не оставляет этого своего занятия, но продолжает рисовать их далее. Чрезмерное и бесконтрольное увеличение количества рублей может привести к тому, что Б и другие участники рынка откажутся использовать рубли в качестве денег и перейдут на бартер или другие деньги. Рубли перестанут быть деньгами и тем самым А, который хотел обогатиться за счет всех, может в итоге оказаться наиболее проигравшим, т.к. стоимость всей эмитированной им рублевой массы обнулится. Гиперинфляция и есть такой уровень инфляции (по мнению экономистов примерно 50% в мес.), при котором деньги не только обесцениваются, но начинают стихийно разрушаться уже как деньги, т.е. бумажки начинают терять само качество денег. Только лишь в этом крайнем случае инфляция обретает черты стихийного объективного процесса. Правительство печатает деньги уже не затем, чтоб получить какие либо ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ средства, а чтоб получить хотя бы что ни будь. Правительство печатает деньги потому что они обесцениваются на улице, а на улице они обесцениваются, потому что их печатает правительство. - Своего рода,  короткое замыкание, в котором стоимость денежной массы стремительно сгорает, разоряя всех.

 

  1. Экзотический вариант гиперинфляции: большевики после прихода к власти сознательно печатали пустые деньги, с тем, чтоб разрушить денежное обращение и перейти к натуральному обмену и коммунизму. Денежную систему разрушили, но перешли в результате не к коммунизму, а к разрухе. Ошибочка вышла… В любом случае выход из состояния гиперинфляции – радикальная денежная реформа – введение новых денег.

 

  1. Ползучая инфляция – своего рода систематическое рассогласование между изменениями денежной массы и изменениями уровня цен. В силу того, что все стремятся повысить цены – это и удается всем и понемногу. Цены медленно и стихийно растут. Выгоды и потери от инфляции в этом случае более или менее равномерно распределяются между всеми экономическими субъектами.

 

Итак, за инфляцией могут скрываться столь разнохарактерные процессы, что сам этот термин утрачивает смысл, если нет ясности что за ним стоит, что в действительности происходит. И уж конечно ничего не говорят об инфляции инфантильные определения вроде «инфляция – это когда цены растут» (см. учебники по экономикс). И даже если мы скажем, что инфляция – это когда правительство печатает пустые деньги, то и этим ровно ничего не сказано об инфляции. Равным образом никак не может устроить ситуация, когда в объяснение инфляции звучит  малоумное бормотание насчет «количества денег в обращении».

     Первый закон инфляции: инфляция – это всегда экспроприация (за исключением случаев гиперинфляции и ползучей инфляции). Это и должно предопределять как теоретический, так и практический подход к этому явлению.

    В магазине даже за мелкую покупку продавец нам выдает чек, в котором указано кому, за что  и какая сумма выплачена – та же или даже еще большая ясность должна быть в вопросе: какие слои населения и за счет каких обогащаются в ходе инфляции, иначе говоря, кто кого экспроприирует, и какие могут быть предложены обществу основания, дабы не привлекать экспроприаторов к уголовной ответственности? Кто, кому и за что платит? – здесь должна быть полная ясность.

    Но может быть все же никто конкретно не виноват, может в основании инфляции – некие трудно управляемые процессы, стихия, в худшем случае некомпетентность отдельных руководителей, объективные трудности, противоречия и проч.?  - Не может! Если в результате стихии одни систематически богатеют, другие же столь же систематически нищают, то это не стихия. И там, где делят миллиарды, где прямо сталкиваются столь крупные интересы и ставки столь высоки,  - там профан так же маловероятен, как девственница в борделе. Кончено бывают безграмотные премьеры, министры, президенты (нам ли этого не знать!), но как раз поэтому они всегда – ширма, а реальные дела делают совсем другие люди…

 

Такова общая направленность, которую я далее намерен развивать (по крайней мере, в вопросе об инфляции). Обращаю внимание читателя на форму  изложения, которая  достаточно оригинальна, при чем, скорее в худшем, чем в лучшем смысле. Первая часть называется «Гипотеза» - громкое название; скорее это догадка, предположение или домашняя (если угодно, доморощенная) заготовка. В ней я попытался сформулировать общий взгляд на инфляцию 92-94гг. безотносительно к фактам, вернее, имея в виду лишь самые глобальные, всем известные и бесспорные факты (падение производства, расслоение общества и т.п.).  Поначалу я писал ее «для себя», без цели публикации, но потом, когда написал, мне захотелось узнать насколько я «заврался»: ведь я писал ее «по наитию», не обращаясь ни какой литературе, опираясь лишь на личные субъективные впечатления и воспоминания о первых годах реформ.  И вот, ознакомившись затем с кое каким материалом, я увидел, что вышло у меня, в общем, неплохо: по некоторым ключевым пунктам я попал в точку. Тогда я и решил писать уже «настоящую» статью с целью публикации. Приступив к этой работе, я, однако увидел, что мою «Гипотезу» целесообразно включить в статью в том самом первоначальном виде, в каком она и была написана, т.к. речь в ней идет о ПРИНЦИПИАЛЬНОМ механизме взаимодействия явлений: валютный курс – инфляция – экспроприация – долларизация. Все ее шероховатости, проистекающие из вышеуказанных обстоятельств ее написания, не имеют никакого значения в сравнении с той принципиальной мыслью, которую я в ней попытался сформулировать… Известный либерал и бывший советник президента А.Илларионов неоднократно повторяет в своих статьях, что валютный курс в 92г. был УНИФИЦИРОВАН, с моей же точки зрения, он был максимально, так сказать,  ЭМАНСИПИРОВАН, эмансипирован и от реального состояния экономики,  и от правительства, и от ЦБ. Можно даже сказать, что валютный курс был ПРИВАТЕЗИРОВАН, т.е. доллар был превращен в нечто вроде акций МММ и др. липовых контор с аналогичными же последствиями для населения и экономики. – Это ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ расхождение. Если будет доказано на этом принципиальном уровне что я не прав, все последующее содержание статьи теряет смысл. Поэтому я не стал устранять упомянутые шероховатости и даже явные ошибки  - чтоб облегчить работу моим критикам, если таковые найдутся, и даже чтоб в каком-то смысле спровоцировать критику. Пусть мне докажут что я не прав, пусть даже меня обсмеют и выставят профаном… истина дороже.

    Итак, сначала – «гипотеза»,  а затем - попытка воплотить ее в реальность, т.е. объяснить с ее помощью реальные процессы, затем политика, затем выводы «вселенского» порядка  - такова в грубых чертах структура настоящей работы. Все эти части не только различны по сути, но и написаны в разное время, по разным поводам, т.е. это в значительной степени ОТДЕЛЬНЫЕ части. Я, конечно, пытался их максимально согласовать, гармонизировать между собой, но идеального соответствия и ЗАКОНЧЕННОСТИ так и не смог добиться. И не только по причине моего неумения, но и еще и по другой, более существенной причине: к окончательному взгляду на указанный исторический период я и сегодня не пришел. Вообще,  к окончательному взгляду на всякий исторический период, как и историю России в целом,  можно прийти лишь после того, как эта история закончится. Смысл прошлого раскрывается в настоящем и пока этот процесс не завершился, т.е. пока народ и государство ЖИВЫ, остается неясность, неопределенность – а значит, возможность каждому поколению сказать свое слово, выразить свою мысль и придать смысл не только настоящему, не только будущему, но и  прошлому. В этом смысле мы творим не только настоящее и будущее, но и прошлое. Поэтому я отказался от попытки придать статье окончательный вид: ввиду сказанного она ПО СУЩЕСТВУ не может  быть закончена. По этой же причине я отказался даже от косметической правки, и приведения ее в порядок даже в литературном отношении, ибо такая приглаженность была бы лишь ВНЕШНЕЙ, т.е. фальшивой. Поэтому  всякий легко может заметить нестыковки, противоречия и прочие несогласованности между отдельными частями статьи - даже и этот, так сказать, строительный мусор я не стал убирать, ибо вновь и вновь размышляя над предметом, я часто перестаю понимать где строение, а где мусор. Пусть судит время. Возможно, что никакого строения нет вовсе, что весь строительный материал я перевел в мусор, может быть и так, но опять таки пусть решит время… если только «раньше времени» какой ни будь критик не раскатает в пух и прах все мои аргументы.

 

 И в заключение несколько слов об общем ВНУТРЕННЕМ характере этой работы.

    Предлагаемый ниже материал менее всего может быть назван историей, и даже «К истории…» - название условное. Скорее это «анатомия» реформ, т.е. попытка выяснить СМЫСЛ соответствующего исторического периода, СУТЬ происходящих на его протяжении явлений.  Но смысл истории не вытекает из фактов, как музыка не «вытекает» из нот. Она может быть записана, передана при помощи нот, но ноты сами по себе не предопределяют никакой музыки. Тем-то творчество и отличается от ремесла, что художник в каком то смысле всегда выше наличного материала, всегда извлекает из него больше, чем он содержит, т.е. созидает нечто из ничего. Теоретик же даже  более творец, чем художник: последний по крайне мере материал, из которого творит (мрамор, краски и т.п.) получает в готовом виде, теоретик в некоторых случаях не имеет даже и этого, т.е. не имеет даже и ОБЪЕКТА исследования как такового. В самом деле, экономическая жизнь, как и жизнь вообще, сплетается из бесконечного множества фактов. Эти факты совершенно разнородны, обладают различными и противоположными тенденциями развития, противостоят друг другу, нередко взаимоисключают друг друга и т.д. и т.п. – Спрашивается, ЧТО ЖЕ мы должны изучать, ЧТО объяснять? Чисто статистическая обработка материала может, казалось бы, дать представление о преобладающих тенденциях в экономике, но насколько иногда ложным, вернее бессодержательным, может оказаться это представление, - даже и тогда, когда статистика, вопреки расхожему мнению, объективно не врет. Кто бы мог  в 1913 г. – году экономического роста, едва ли не процветания России – предугадать скорый крах, как экономический, так и политический? Какая статистика в 1985г. могла не то что бы предсказать, но хотя бы намекнуть на события 1991-1992 г – как экономические, так и политические? Но чего же тогда стоит статистика и вообще математическая обработка фактов, если она способна сказать сколько галош было или будет произведено, но совершенно не в состоянии ответить что станет со страной через какие-нибудь 3-4 года?

     Отсюда ясно, что всякая теория, ставящая перед собой задачу объяснения самых глубинных общественных процессов, неизбежно отрывается от всего фактического материала, витает в воздухе, повисает в воздухе, и существует в идеальном пространстве чистой мысли. И только так она и может существовать. Даже в естествознании едва ли не любая теория продолжает оставаться гипотезой даже и после того, как правильность ее как будто доказана, причем многократно доказана опытом. - Продолжает, потому что никакие данные, подтверждающие эту теорию, не могут гарантировать, что в будущем не будут получены другие данные, опрокидывающие ту же теорию. Впрочем, аналогии с естествознанием  в настоящем случае -  непозволительная роскошь. Когда я вижу каким скудоумным враньем наполняются современные официальные (не говоря уж о «неофициальной» литературе)  учебники по истории, то невольно становлюсь снисходительнее и к другим, и себе. Но отнюдь не в том смысле, что чужое вранье становится для меня оправданием собственного,  а в том, что нет такого вранья, в коем не было бы хотя бы атома истины, что сомнительно, чтоб в истории вообще была возможна какая-то истина вроде математических истин. Всякий историк, как только он выходит за рамки простой констатации фактов неизбежно начинает излагать не столько историю, сколько СВОЕ ПОНИМАНИЕ истории. Он похож не на математика, который доказывает объективную истину, а – если продолжить «музыкальную» аналогию -  на композитора. То есть он не «выводит» теорию из фактов, а,  играя фактами, как композитор - звуками, он СОЧИНЯЕТ смысл, суть того или иного исторического события, как композитор сочиняет музыку. Это не уменьшает ценности истории, это многократно повышает ответственность историка перед самим собой как истинным творцом истории. Ну а если таковой ответственности нет, это открывает беспредельный просто для какого угодно вранья, которое, в силу сказанного, невозможно опровергнуть сколь бы беспардонным оно ни было. Остается лишь надеяться что, у читателя, опять таки по аналогии  с музыкой,  достаточно интеллектуального «слуха», чутья и вкуса, чтобы отличить дешевку и фальшь от настоящей гармонии.

 

 



Hosted by uCoz